16 февраля — день памяти святителя Николая Японского. Трудами святителя были обращены в Православие около 40 тысяч японцев.  «Мой единственный смысл жизни и радость — просвещение Японии Православием, и я верю, что сие будет, верю так же твердо, как верю в Бога, но достойна ли Япония принять Православие, или ей еще сужден полумрак,— Господь весть!» — так писал святитель в своих дневниках (28 декабря/ 10 января 1889 года, Дневники святого Николая Японского, под ред. К.Накамура, Санкт-Петербург, 2004 год, т. 2, стр. 299.)

 

Святитель Николай — в миру Иван Дмитриевич Касаткин — родился в 1836 году в Смоленской губернии в семье диакона. Он получил духовное образование в Петербургской Духовной Академии и принял монашеский постриг с именем Николай с целью посвятить себя апостольскому служению в Японии.

 

Господь готовил великого миссионера к будущим подвигам еще в детстве. Мать его умерла, когда мальчику было только пять лет. Отец часто болел и сильно нуждался. Ване Касаткину пришлось добираться до стен семинарии губернского города Смоленска пешком более 150 верст. Невзгоды не сломили юношу, а, напротив, закалили его. Иеромонах Николай одолел трудный путь до Японии, меняя лошадей, временами идя пешком, а также выдержав качку на судне “Америка”, на котором он и прибыл в июле 1861 года на северный остров японской земли Хоккайдо в порт Хакодатэ, где было первое русское консульство, и стал настоятелем храма при нем.

Миссионер

 

Иеромонах Николай не сразу смог заняться благовестием, поскольку в середине XIX века в Японии было

запрещено распространять христианскую веру. В случае нарушения закона виновного подвергали смертной казни. Поэтому около восьми лет иеромонах Николай ревностно изучал труднейший японский язык, историю, культуру, литературу и обычаи народа, которому ему предстояло нести Слово Божие. Только глубоко полюбив японцев, молодой миссионер начал тайную проповедь среди тех из них, которые стали собираться вокруг него. Первый японец, обращенный в православную веру молодым иеромонахом Николаем, Такума Савабэ, сначала хотел убить его. Но под действием благодати Божией и горячей проповеди отца Николая он не только не смог этого сделать, но стал его первым учеником.

Сам святитель Николай, уже будучи архиепископом, в 1911 году так рассказывал об этом: “Пятьдесят лет тому назад я приехал сюда проповедовать учение Христово; но тогда не только никто не был расположен слушать его, а все с враждою относились к нему. Один из тогдашних врагов христианства здесь, перед нашими глазами, один из почетнейших между нами. Он тогда известен был в Хакодатэ как замечательный фехтовальщик, поэтому приглашен был давать уроки фехтования сыну русского консула в Хакодатэ. Каждый день я там встречался с ним, и всегда он молча смотрел на меня с враждебным видом; наконец, враждебное чувство привело его ко мне. Пришедши, он грубо начал:

 

— Вы, варвары, приезжаете высматривать нашу страну; особенно такие, как ты, вредны; твоя вера злая.

— А Вы знаете мою веру, что так отзываетесь о ней? — спросил я.

— Ясно, не знаю.

— А не зная вещи, поносить ее,— разумно ли?

Это несколько остановило его; но он с прежней грубостью произнес:

— Так что за вера твоя? Говори.

— Изволь слушать,— ответил я.

 

И стал говорить о Боге, Едином, Боге Творце вселенной, Боге Искупителе. По мере того, как я говорил, лицо моего слушателя прояснилось, и он, не переставая внимательно слушать, одною рукою достал из-за пояса тушницу, другою — из рукава бумагу и стал записывать мою речь. Через час или полтора он был совсем не тот человек, который пришел.

 

— Это совсем не то, что я думал,— сказал он, когда я кончил говорить.— Поговорите еще,— попросил он уже ласково.

— Приходите,— пригласил я.

 

И он стал приходить каждый день; а через неделю был уже в душе христианином” (“Прибавление к Церковным ведомостям”. 1911, №41, стр. 1752-1753).

Впоследствии Такума Савабэ принял крещение с именем Павел и стал ближайшим помощником русского миссионера, первым японским православным священником.

Уже на первом этапе своей миссионерской деятельности иеромонах Николай следовал правилу: “Удержись от гнева, держись мира и сотвори любовь”. В дальнейшем он требовал соблюдения этого правила от своих учеников.

 

Апостол и Архипастырь

 

Постепенно число учеников молодого иеромонаха Николая росло. Тайное крещение принимали уже десятки его последователей. Несмотря на многие трудности, христианская проповедь в Японии имела успех, и в 1869 году иеромонах Николай поехал в Россию хлопотать об учреждении Православной Духовной Миссии в Японии. В 1871 году отец Николай вернулся в Японию уже начальником учрежденной Святейшим Синодом Русской Духовной Миссии в сане архимандрита. Велика была его радость, когда он нашел своих учеников в Хакодатэ, не только не забывших его уроков, но и возросших в вере.

 

С самого начала святитель Николай, увидев, что многие японцы расположены к слышанию Слова Божия и принятию Православия, следовал лучшим традициям православного миссионерства, требовавшим опоры в проповеди на новообращенных последователей. Знание особенностей японского общества, жившего четверть тысячелетия в глубокой изоляции и выработавшего самобытную религиозную культуру, помогло ему в дальнейшем почувствовать всю оригинальность японского национального мышления и выработать и некоторые новые для православного миссионерства того времени формы воздействия на свою будущую паству. Он выбрал “мягкий” вариант проповеди, который не порицал местные традиции и верования, а учил находить в них крупицы истины и свидетельства о Божественном Откровении, сокровенно подготавливавшие японцев к принятию христианства.

 

Вскоре после того, как в 1871 году в Хакодатэ в Миссию приехал помощник иеромонах Анатолий Тихай, по совету своих японских неофитов архимандрит Николай переехал в столицу Японии Токио, где и основал главный миссионерский стан, а стан в Хакодатэ оставил на попечение иеромонаха Анатолия.

 

“Лишь только узнал кое-кто в Токио, что я приехал (1872 год),— сообщал о себе архимандрит Николай,— как появились толпы юношей, жаждавших русского и вместе религиозного образования. На первый раз собралось вокруг меня человек 70, которыми я сначала и ограничился, потому что больше поместить негде, хотя каждый день приходят новые и новые посетители” (“Миссионер”. 1875, стр. 6-7).

 

В 1873 году запрет на проповедь христианства был отменен. Перед архимандритом Николаем и его помощниками открылись широкие возможности миссионерской деятельности. Еще в 1872 году архимандриту Николаю удалось приобрести большой участок земли в самом центре Токио на высоком холме Суругадай. Там и была обоснована Миссия. Сначала в северных городах, а потом и в других районах Японии стали появляться православные храмы.

 

Через восемь лет неустанных тяжелейших трудов по просвещению своей японской паствы (православных христиан в 1878 году состояло 4212 души при 6 священниках и 78 проповедниках из японцев), святитель Николай писал: “Миссии, очевидно, пришло время вступить в новую фазу существования: во главе ее необходим епископ, нужно увеличение числа миссионеров, потребно правильное обеспечение ее учреждений” (“Миссионер”. 1879, № 28-29, стр. 19).

 

Архимандрит Николай просил прислать епископа из России, но Святейший Синод предложил ему самому принять епископский сан. Поэтому архимандрит Николай в 1879 году второй раз едет на родину. 30 марта 1880 года он был хиротонисан во епископа Ревельского с откомандированием его в Японию. Ему было 44 года.

 

Начался архипастырский период жизни миссионера. Став епископом, святитель Николай по-прежнему жил в “евангельской нищете”, жертвенно отдавая всего себя насаждению Православия в ставшей для него второй родиной Японии. Он приложил очень много усилий, чтобы стяжать благодатный дар слова. Святитель Николай говорил по-японски свободно, но с сильным акцентом, что не мешало ему быть понятым всеми японцами. Проповеди его были по видимости простыми, но когда он говорил, он горел и зажигал сердца своих слушателей. Обороты речи были самыми неожиданными, часто он поражал японцев своими знаниями местной религии и культуры, вызывая неизменно глубокое уважение. Долголетний миссионерский опыт и личные качества истинного служителя Господа Нашего Иисуса Христа открывали ему доступ к сердцам японцев, обычно настороженно относившихся к иностранцам.

В Токио с помощью пожертвований из России и субсидий из Священного Синода и Миссионерского общества была устроена Миссия, включавшая в себя 9 отделов: духовную семинарию, причетническое училище, катехизаторскую школу, женское училище, переводческую группу, редакции православных журналов, иконописную мастерскую, церковный хор и библиотеку. Кроме этого, при Миссии существовал детский сиротский приют.

 

В 1891 году в Миссии был воздвигнут величественный Кафедральный собор Воскресения Христова. К этому времени число японских священников достигло 18, а число верующих — около 19 тыс. человек.

 

Подвижник

 

Святитель Николай, несмотря на свое теплое отношение к благочестивым инославным миссионерам, всегда боролся с извращениями христианства в католичестве и протестантстве, с которыми сталкивались его пасомые. Он, в отличие от католиков, никогда не стремился к излишней японизации Церкви (католические миссионеры даже святым на иконах придавали японские черты). Православный архипастырь избежал также и наднационального обезличивания христианства, которое было характерно для многочисленных протестантских миссий. В отличие от инославных он никогда не гнался за формальным количеством и крестил новообращенных не спеша, только после серьезного научения в вере. Просветителем Японии еще в его речи при епископской хиротонии был разработан план самой широкой деятельности по обращению в Православие и заблуждавшихся западных христиан, но сил осуществить эти замыслы тогда не хватило.

 

В устроении вверенной ему религиозной общины главным для владыки Николая был принцип соборности. Святитель Николай с 1875 года установил ежегодное проведение поместных соборов японской Церкви после окончания Петрова поста. Все православные общины присылали на собор своих церковных служителей и мирян. Без права голоса в соборе могли участвовать и язычники. Идея соборности соблюдалась и на уровне прихода. Приход управлялся советом, который регулярно собирался для решения и обсуждения общинных нужд, церковные общины встречались по праздникам на братских трапезах, где свободно высказывались все желающие.

 

Таким образом, наряду с использованием в богослужении японского языка, привлечением к духовному служению новообращенных, святитель Николай систематически и кропотливо готовил свою общину к церковному самоопределению. В то же время он призывал своих японских учеников не спешить с получением права на самостоятельность от Матери-Церкви, а готовиться к ее обретению постепенно. “Не одно поколение сменится, пока Японская Церковь твердо станет на свои ноги”,— записал в свой дневник епископ Николай 30 июня/13 июля 1904 года (Дневники святого Николая, т. 5, стр. 110). ”…после меня Епископ должен быть испрошен из России, и вообще …Японская Церковь не должна торопиться стать самостоятельною, иначе испортит себя и сделается чем-нибудь вроде протестантской секты. Не менее ста лет Японская Церковь должна быть под управлением Святейшего Синода, и из России должна получать епископов, которым и подчиняться строго и безусловно; так только она воспитается в ветвь Единой Соборной Апостольской Церкви” (там же, стр. 115).

 

Число крещаемых в Православие достигало около тысячи душ в год. Максимальное число крещений было отмечено в 1888 году — 2420 человек. Если по состоянию на 1884 год общее число православных японцев составляло почти 10 тысяч человек, то в 1904 году оно достигло 28 597 человек, объединенных в 260 церковных общин, священнослужителей было 36 (из них епископ — русский, все прочие — японцы), проповедников веры — 151 человек.

Глубоко продуманный метод миссии оказался весьма эффективным, так как наблюдался постоянный рост православных в Японии. При этом велась хорошо организованная миссионерская работа по всем направлениям: привлечению в Церковь язычников, пробуждению “номинальных христиан”, вовлечению членов Церкви в активную церковную деятельность, в том числе и посредством печатного слова.

 

Патриот

 

Но на пути проповеди Православия встала разразившаяся в 1904 году Русско-японская война.

Наступило время тяжких испытаний для епископа Николая и его общины.

 

Дипломаты и священники российского посольства в Токио и консульских служб были отозваны на родину. Настойчиво звали уехать от опасности и епископа Николая. Но он предпочел, рискуя жизнью, остаться вместе со своей юной Церковью. Было составлено “Окружное письмо к христианам для успокоения встревоженной Церкви”. Среди прочего в письме говорилось: “…Кроме земного Отечества у нас есть еще Отечество Небесное. К нему принадлежат люди без различия народности, потому что все люди одинаково дети Отца Небесного и братья между собой. Это Отечество наше есть Церковь, которой мы одинаково члены и по которой дети Отца Небесного действительно составляют одну семью. Поэтому-то я и не разлучаюсь с вами, братья и сестры, и остаюсь в вашей семье, как в своей семье” (Дневники святого Николая Японского, т. 5. стр. 17). Святитель Николай благословил своих пасомых исполнить все, что требует от них долг верноподданных, но “сражаться не из ненависти к врагу, а из любви к своим соотчичам” и “горячо молиться, чтобы Господь поскорее восстановил нарушенный мир”. В совершении общественного богослужения, пока война не кончилась, епископ Николай не участвовал, а стоял в алтаре, совершая свою частную молитву за победу России, но первое место в этой молитве, как и всегда, принадлежало Японской Церкви — ее благосостоянию и возрастанию (там же, стр. 10).

 

Поскольку в сознании японских обывателей имя православных было неразрывно связано с Россией, то инославные миссионеры часто подстрекали японских националистов злословить православных за якобы “измену Отечеству”. Во многих местах для православных христиан наступил период гонений и немалых испытаний в вере. Однако довольно быстро гонения были остановлены японским правительством, которое не хотело, чтобы в войне был религиозный оттенок, и хотя война мешала церковному делу, попытки ослабить Православие не удались. Пасху в 1904 году японские христиане праздновали как всегда, молились в таком же количестве лиц, как в мирное время (там же, стр. 67).

Епископ Николай страдал во время войны неимоверно, он глубоко переживал русские неудачи, ненависть к России среди японских шовинистов и иностранцев, живших в Японии, сострадал своим пасомым в несправедливых притеснениях. Он писал: “Не переставая приходится

распивать горькую чашу”. Кроме всего прочего, как русский, он был совершенно одинок. В один из наиболее скорбных дней он записал в дневнике: “Такое тягостное, такое мучительное положение одиночества, войны, угрожающего безденежья, заброшенности от России, замкнутости от Японии, что с какою бы радостию помер, если бы смерть естественная стояла вот тут у дверей!” (там же, стр. 90). Горюя об убитых и со стороны России, и со стороны Японии, святитель Николай записывает в дневник удивительные по смирению слова: “Сопоставил себя с каждым из убитых: разве я лучше их? Что вы! Избави Бог и подумать это. А между тем жизнь их пошла так дешево, кровь их разлилась как вода. Если каждый из них оказался столь легким на весах Суда Божия, то я-то что же перед Богом? Достоин ли Его хранения? И если хранит еще, то какою благодарностью должен гореть мой дух и каким усердием и служением Ему!..” (там же, стр. 98).

 

Когда в Японию стали прибывать русские военнопленные (а всего их оказалось более 73 тысяч), то епископ Николай взял на себя попечение о своих соотечественниках. Православные японцы по своей инициативе создали “Общество духовного утешения военнопленных”. К концу войны семнадцать священников и несколько диаконов, владевших русским языком, совершали духовное окормление русских офицеров и солдат, оказавшихся в плену в лагерях, рассеянных по всей Японии. Были созданы походные церкви и школы для солдат и матросов. Пленных соотечественников епископ Николай снабжал русскими книгами — духовными и светскими, благословил крестиками и иконами, организовал переписку пленных с родными.

 

Когда война закончилась, и “Общество утешения военнопленных” прекратило свое существование, епископ Николай сказал речь, в которой были и такие слова: “Имея военнопленных людей воевавшего с вами государства, вы не только не питали к ним никакого враждебного чувства, но искренно и чистосердечно смотрели на них, как на братьев, и только братские, полные любви, чувства и дела являли по отношению к ним” (там же, стр. 318).

 

Удивительный такт, мужество и мудрость, проявленные епископом Николаем, позволили ему встать над войной и политикой и остаться для всех добрым учителем. После Русско-японской войны авторитет епископа Николая в японском обществе и в России стал очень высоким, а положение его Миссии незыблемым и определенным, так как были сами собой сняты надуманные обвинения в политической ангажированности и невозможности для православных соблюсти веру и любовь к родине.

 

Праведная кончина

 

В 1906 году за выдающиеся миссионерские заслуги владыке Николаю был пожалован сан архиепископа с наименованием Японский. Миссионер вступил в восьмой десяток своей земной жизни. Государь император Николай II наградил начальника Миссии орденом Святого равноапостольного князя Владимира и написал при этом: “В тяжкое время войны, когда оружие брани разрывает мирные отношения народов и правителей, Вы, по завету Христову, не оставили вверенного Вам стада, и благодать любви и веры дала Вам силу выдержать огненные испытания брани, и посреди вражды бранной удержать мир веры и молитвы в созданной Вашими трудами Церкви” (Акафист равноапостольному святителю Николаю, апостолу Японии, и житие его. Церковь Николай-до, Токио, 1972, стр. 20).

 

В истории Японской Церкви мы видим и историю подвижничества святого Николая. Об этом свидетельствует его дневник, хранящий много записей исповедального характера. Были и очень трудные дни сомнений и искушений, помощников из России у святителя всегда было недостаточно, многие из них не выдерживали тяжелого климата и необычной обстановки, были вынуждены уехать. Средств всегда не хватало. Архиепископ Николай воспитывал проповедников православной веры из самих недавно просвещенных японцев, что было очень и очень непросто. Но с помощью Божией за 50 лет апостольского подвига была практически организована настоящая национальная православная Церковь. Установилось Православие среди японцев нешироко, но прочно. Крестивший убеждением и личным примером святитель Николай оставил после себя сплоченную христианскую общину.

 

В личной жизни до конца своих дней святитель Николай был необыкновенно прост и скромен. Передвигался по Японии на поезде или верхом, иногда на пароходе, не гнушался и ходить пешком. О пышных архиерейских выездах не было и речи.

Просмотров: (124)