Какой ребенок не ждет лето? Вспомните себя в детстве — ожидание каникул, поездок, купания в речке…
Мои каникулы когда-то проходили всегда у бабушки, в деревне Кологреевка. Каждый год меня отвозили в начале лета и забирали в конце, когда уезжать уже и не хотелось. А сначала жалко было расстаться с родителями и дворовыми друзьями.
Конечно, мама, папа или старший брат меня навещали. Телефонов тогда не было и я в субботу садилась у окна, смотрела в даль и ждала — кто появится на дороге.
Бабушка Даша, мамина мама, со слезами встречала мой приезд и с ними же провожала. Она была безграмотной, но искренне верующей в Бога. И молитвы знала наизусть. Поэтому я засыпала и просыпалась под бабушкин голос, славящий Господа. Не знаю почему, но меня всегда удивляла молитва, в молитвословах названная «Трисвятое». Я слушала и замирала:
— Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!
Больше всего меня поражали слова «Святый Крепкий». Кто это, Крепкий? Почему и в чем крепкий?
Если вспомнить то, что это были где-то 80-е годы двадцатого столетия, то можно было бы удивляться, что где-то не скрывают свою веру — в деревенских домах, откуда была родом мама, иконы не прятали. В каждой комнате они стояли на полочке в красном углу, украшенные светлыми зановесочками. Тогда было еще живо поколение тех искренних старушек, которые не умели объяснять христианские догматы, но без сомнения верили в Бога и доверяли ему. К стыду нашему вспоминаю, что у нас иконочки в городе стояли за дверцей в шкафу, невидимые для глаз…
У моей бабушки Даши была икона Богородицы «Неопалимая Купина». Тогда я не знала, конечно, что это за образ. Но с детским любопытством залазила на стол, чтобы разглядеть икону. Она была старинной, выгнутой и с надписями на непонятном мне языке. Через много лет, когда я стала воцерковляться, моя мама рассказала, что в деревне до революции в 1917 году был молельный дом, храма не было. И, конечно же, его закрыли, устроив там начальную школу. И вот люди, воспитанные в вере, спасли иконы, разобрав их по домам. К бабушке попал образ Пресвятой Богородицы. И через 20 с лишним лет после ее кончины — а бабули не стало в 1992 году — от иконы пахло ладаном и чем-то церковным.
Думаю, именно бабушка и ее молитвы стали тем зерном веры, которое проросло только недавно. Она заронила в меня уверенность, что Бог есть, что Он рядом. Только поняла я многое не сразу. Какой плод принесет это зерно? Хотелось бы, чтобы хоть немного похожий на бабушкин — любовь, терпение и смирение.
Я до сих пор помню голос бабули, через многие годы. И, кажется, слышу, как она зовет меня вечером в сумерках домой, отрывая от игры в прятки с друзьями: «Наташа-а-а! Нуташу-у-у!»…
Наталья Морозова
На заставке: иллюстрация художника Нино Чакветадзе.
Просмотров: (29)